«Бондаренко был очень толковым. Восприимчивым к наукам и новизне. Усидчивым. Дисциплинированным, включая самодисциплину. Его продвигали по службе за дело, а не по блату. Когда в области начиналась уборка хлеба, он каждый день выезжал на поля. Возвращался черным от жары и пыли, но всегда воодушевленным, переполненным впечатлениями от общения с людьми. В своей сущности, Иван Афанасьевич Бондаренко был народным секретарем».
Иван Журавлев, буквально застыв у края меловой стремнины, выдохнул: «Ну, здравствуй, батюшка Дон!» Поклонился и еще раз едва слышно выдохнул: «Родимый...» И сердечное придыхание, и волнительная пауза, и тихий надрыв голоса — все говорило о том, что слова эти исторгались из глубины его благодарного сыновнего сердца. Минуту-другую я не подходил к нему поближе, чтобы не смущать. Показалось, он прячет от меня слезу. Когда же подошел, глаза его были полузакрыты, а на лице — выражение тихого счастья… Он смотрел, смотрел, смотрел на Дон… Мне же вспомнился Пушкин: «Блеща средь полей широких, вот он льется! Здравствуй, Дон!»
Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже затянула степь дымка, и отсюда уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса.
Хорошо прожить жизнь, с пользой для общества — это подвиг… С точки зрения героики, военные подвиги, конечно, выглядели внушительнее. Но надо сказать, что никакие войны ничего не создали. Война — это разрушительница. А вот труд — это подвиг созидательный.
Михаил Шолохов
Если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!
