Часть четвертая. Путеводная звезда Николая Пивоварова
«Я считал тебя заматерелым хозяйственником, а ты, оказывается, еще и пропагандист»
Михаил Шолохов о Н. Д. Пивоварове
1
Донскую землю можно с полным основанием называть и обетованной, и благодатной, и казачьей, и многострадальной, но неизменно одно — Дон всегда был и остается землей созидателей. Такие здесь люди, такая история. Не случайно, губернатор Ростовской области Василий Юрьевич Голубев в одном из своих выступлений поблагодарил всех почетных граждан Ростовской области за «стремление оставаться созидателями в любых условиях».
Почетный гражданин Ростовской области Николай Дмитриевич Пивоваров — один из самых ярких представителей Донского края, посвятивший всю свою большую жизнь созидательному труду во благо Ростовской области. Многое объясняется тем, что Николай Дмитриевич начинал свой трудовой путь с шахтерской профессии. Воспитанное шахтой стремление преодолевать трудности, превозмогать, подчинять все движению к цели, к достижению рекордных результатов труда, позволило ему снискать огромный до легендарности авторитет.
Меня познакомил с Николаем Пивоваровым главный герой нашей книги Иван Николаевич Журавлев. Он знал его без малого сорок лет, заботился о нем в последние годы его жизни. Во многом их жизненные пути пересекались, они сотрудничали и дружили, трудились над одними и теми же важнейшими программами строительства и развития народно-хозяйственного комплекса Ростовской области, на многие вопросы своего времени имели одинаковые или сходные взгляды, что важно для создания литературного портрета Ивана Журавлева.
«Когда я сегодня слышу фамилию Пивоваров, — говорил Иван Николаевич, — в памяти зримо встают корпуса «Ростсельмаша», НЭВЗа, «Атоммаша», Ростовской АЭС, Таганрогского комбайнового завода, Сулинского и Белокалитвинского металлургических заводов, многих других гигантов промышленного Дона, которые были возведены при его деятельном участии и колоссальной ответственности. Невероятно много больших дел за плечами этого могучего Ростовчанина».
И большая, и малая родина удостоили Пивоварова множеством высоких наград, званий и знаков отличия. Но есть у него Звезда, которую не увидишь среди множества наград на его парадном пиджаке. Имя той Звезды — Путеводная!
Николай Пивоваров на всю жизнь запомнил июньский вечер сорок первого года, когда перед самой войной мама повела их с братом Алексеем на шахту имени Фрунзе, где на торжественном митинге должны были зажечь на копре красную звезду в честь рекорда бригады забойщиков, в которой трудился их отец. На шахте собралось много народу, ближе к стволу — не протолкнуться, деревья были облеплены пацанами, как галками. Чтобы лучше видеть, братья с мамой пристроились на небольшом холмике, возле музыкантов духового оркестра, которые уже вставляли мундштуки, робко опробовали трубы, тихонечко наигрывали свои партии… Пожилой капельмейстер шахтного оркестра ворчливо учил музыкантов: «Говорю вам, еще рано, товарищи. Вот когда закрутятся колеса на копре, значит, рекордистов уже выдают на-гора!» — «Не колеса, а шкивы!», — поправил старика Коля Пивоваров. Капельмейстер сурово округлил глаза, но почти сразу и улыбнулся благодушно: «Благодарю, молодой человек. Конечно, шкивы!» И в эту самую минуту огромные колеса пришли в движение, все быстрее и быстрее набирая обороты. А когда ворота подъема с лязгом раскрылись, когда показался первый виновник торжества с громадным куском антрацита в руках — оркестр дружно грянул марш «Идет вперед Стахановское племя!» Почти одновременно раздался шквал аплодисментов с криками «Ура!», «Молодца!», «Рекордисты!», «Стахановцы!», «Сталинская гвардия труда!»… Магниевые вспышки фотографа ослепили матери глаза, в которых сверкали счастливые слезинки… Затем последовали поздравительные речи, вручение грамот и подарков. Каждому рекордисту оркестр играл туш. Вот тогда-то они и услышали фамилию «Пивоваров!» А вскоре к ним протолкнулся и сам отец с грамотой в вытянутой поверх голов одной руке и примятым букетом в другой. Весь черный, уставший, но с белозубой улыбкой, он сразу протянул цветы и грамоту маме. Через плечо у него был перекинут ценный подарок — пара связанных шпагатом сапог. Из блестящих юфтевых голенищ торчал бостоновый отрез на костюм. А секретарь партячейки уже зачитывал список членов бригады победителей, в честь которых вот-вот вспыхнет на копре красная звезда. И снова Коля сглотнул комок в горле, услышав фамилию «Пивоваров». Оркестр заиграл «Интернационал», все сняли головные уборы и запрокинули головы в сиреневое предвечернее небо, где уже высыпали первые зеленоватые звездочки… Не прошло и минуты, как на верхотуре копра запылала большая рубиновая звезда… В честь героев труда, а значит и в честь их отца — Дмитрия Пивоварова.
Прошли годы… Подземный участок, которым руководил Николай Пивоваров, установил рекорд по скоростному прохождению горных выработок. На копре шахты имени Октябрьской революции, одной из старейших в Восточном Донбассе шахт, в честь этого события торжественно зажгли красную звезду. Каждого рекордиста отметили денежной премией и ценным подарком. Начальник подземного участка Николай Пивоваров был награжден автомобилем ГАЗ 21 «Волга». Еще не раз в дальнейшем зажигались на копрах рубиновые звезды в честь трудовых рекордов Николая Пивоварова… Но та главная звезда, которую он впервые в жизни увидел на копре шахты имени Фрунзе, визуализировалась сначала в детскую мечту — «вступить в шахтерскую гвардию», а когда мечта сбылась, —стала путеводной звездой на всю его жизнь. Отсюда, убежден, цельность его натуры и обаяния, отсюда его жизнелюбие и гуманизм. Что ни говори, а эстетика шахтерского образа сформирована жертвенностью и героизмом шахтерского труда, шахтерским кодексом чести, шахтерским жизнелюбием и достоинством… — всем жизненно правдивым опытом, который вырабатывается и закаляется в шахтерском коллективе. И не случайно Николай Дмитриевич так дорожит своим шахтерским опытом, не устает повторять: «Значительную часть жизни я посвятил этой профессии, поэтому лично для меня Ростовская область — прежде всего край шахтерский».
— Мы познакомились с Николаем Дмитриевичем в конце семидесятых годов, — рассказывал мне Иван Николаевич Журавлев, теплым взглядом рассматривая разложенные на столе в хронологическом порядке черно-белые фотографии. Помедлив, продолжал уже в деловом тоне: — Николай Дмитриевич работал тогда вторым секретарем Ростовского обкома КПСС. — Вот взгляните, — протянул мне снимок с двумя молодцевато улыбающимися мужчинами средних лет. — Николай Дмитриевич с первым секретарем Ростовского обкома КПСС Иваном Афанасьевичем Бондаренко. Если мне не изменяет память, это 1979 год. Созидательное, историческое было время, когда в стране и в области все шло в рост! Как второй секретарь обкома, Николай Дмитриевич курировал тогда промышленность области, — уже в деловом тоне он прокомментировал следующую фотографию, где Николай Пивоваров снялся на фоне громадного административного корпуса с большими буквами на фасаде — «АТОММАШ». — Впрочем, что значит, курировал? — вдруг задался вопросом Иван Николаевич, как бы сам себе переча. — Его рабочие будни справедливо было бы называть по-шахтерски — «упряжками». В бытность вторым секретарем обкома, а затем председателем облисполкома, он возглавлял, только вдумайтесь — около тридцати областных штабов по строительству и реконструкции особо важных объектов области: «Ростсельмаш», НЭВЗ, «Атоммаш», Ростовская АЭС, Таганрогский комбайновый, Донецкий экскаваторный заводы, Сулинский, Белокалитвинский, Каменский металлургические заводы… Да, еще завод «Красный Аксай», шахта «Обуховская», Шахтинский хлопчатобумажный комбинат, Азовский комбинат детского питания, Петровский животноводческий комплекс… Всего не перечесть. И почти все эти предприятия, заметьте, гиганты.
Здесь необходимо пояснить, что областные штабы на всесоюзных стройках СССР создавались для организации и всесторонней координации сроков и качества строительства предприятий, с целью сосредоточения и оперативного перераспределения ресурсов, для разрешения нестандартных ситуаций, помощи в создании инфраструктуры, объектов соцкультбыта… Ответственность руководителя штаба перед партией за сроки ввода объекта в эксплуатацию была суровой. Темпы строительства — невиданные и неслыханные в мировой практике. Осенью 1974 года в степи близ Волгодонска геодезисты вбили в землю первые колышки, а в 1978 году строители уже сдали первую очередь Атоммаша. Строящийся гигант атомного машиностроения был призван стать флагманом — основным поставщиком оборудования для атомной промышленности, нефтегазового комплекса и тепловой энергетики СССР.
Иван Николаевич задержал взгляд на пожелтевшем портрете молодого шахтера с замызганным углем лицом и широко улыбнулся, словно в ответ на белозубую улыбку парня с фотографии.
— Молодой Пивоваров? — скорее догадался, нежели узнал я.
— Да, он начинал подземным слесарем, — кивнул Иван Николаевич и взял со стола следующий снимок, где уже легко узнавались респектабельный Николай Пивоваров в черном костюме с депутатским значком на лацкане пиджака и великий Михаил Шолохов, одетый по-домашнему в вязаный жакет с шалевым воротником. Судя по всему, снимок был сделан в вешенском доме писателя.
— Николаю Дмитриевичу природой дано сочетать в себе масштабность мышления и рациональный практицизм, качества крепкого хозяйственника и талант врожденного общественника. Михаил Шолохов сказал ему однажды: «Я считал тебя заматерелым хозяйственником, а ты, оказывается, еще и пропагандист!»
— Трудно переоценить тот колоссальный опыт, который обрел Николай Дмитриевич, пройдя трудовой путь от шахтера до второго секретаря Ростовского обкома КПСС, председателя облисполкома, начальника штабов крупнейших строек области и страны. Было чему поучиться у такого пропагандиста. Поэтому я всегда старался перенимать многоуровневый опыт Николая Дмитриевича, ориентировался на его мнение, с первого знакомства стал воспринимать его как своего учителя.
— Областной штаб Атоммаша располагался в Цимлянске? — спросил я, не совсем представляя себе административное устройство территории в период столь грандиозного строительства.
— В Волгодонском горкоме партии. Первым секретарем тогда работал светлой памяти Тягливый Александр Егорович. Мы с ним дружили.
— И все-таки я не совсем понимаю, зачем вам, в ту пору председателю Цимлянского райисполкома, понадобился опыт строительства объектов ядерной энергетики?
Иван Николаевич несколько смутился.
— К тому времени я уже поработал два года директором совхоза «Дон». Это был один из крупнейших совхозов Цимлянского района, где довелось много строить: дороги, производственные помещения, жилье, объекты соцкультбыта. Затем, в 1978 году, я был избран вторым секретарем Цимлянского райкома партии, отвечал за промышленность района. В том же году меня назначили председателем Цимлянского райисполкома, на землях которого строился Атоммаш. А рядом с ним развернулось еще и строительство Ростовской атомной станции с проектной мощностью 6000 МВт. Одна из крупнейших станций в мире по тем временам. Рядом было также начато строительство крупнейшего радиозавода. На Цимлянский райисполком замыкалось решение многих жизненно важных вопросов этой гигантской стройплощадки страны: от выделения земель до продовольственного снабжения, строительства жилья и объектов соцкультбыта, организации автобусных маршрутов, автоматической телефонной связи и многого другого. Так что опыт сотрудничества с дирекциями строящихся гигантов был мне необходим. К тому же, Волгодонск стремительно рос. В середине 1970-х годов в Волгодонске проживало 36 тысяч жителей, а к 1985 году, если не ошибаюсь, — 176 тысяч. Кстати, совхоз «Добровольский», где я начинал трудовую деятельность главным зоотехником, и соседний с ним совхоз имени А. Черникова выделили под строительство Атоммаша по 200 гектаров земли. Оказалось, что этого мало. Еще 200 гектаров выделил Цимлянский исполком. На этих шестистах гектарах и свершилосьстроительство гиганта атомной индустрии СССР. Первый секретарь Волгодонского горкома партии А. Е. Тягливый так сформулировал задачу для строящегося Волгодонска — стать «визитной карточкой в будущее человечества». Ни больше ни меньше. Это к нашему давнишнему разговору о трудовом пафосе.
— Пафоса строящемуся Волгодонску было не занимать, — согласился я. — И звучал он тогда вполне оправданно. Готовясь к нашей беседе, я натолкнулся на стихи того времени:
Мы построим завод-великан,
Как отцы в прокаленном просторе
Подарили грядущим векам
Волго-Дон и Цимлянское море.
— Помню, помню… — заулыбался Иван Николаевич. — Это из песни «Время подвига — наше время». В этих словах отражена преемственность поколений советских людей. Время было реально героическое. В 1978 году, по инициативе областного штаба во главе с Пивоваровым, вся Ростовская область подключилась к созданию полноценного социального сектора завода. Один город области построил для Волгодонска новую школу, другой — детский сад, третий — комбинат общественного питания… Атоммаш стал детищем всех трудящихся области. На его возведении трудилось свыше 27 тысяч строителей и монтажников. Я был знаком со многими руководителями и специалистами строительства. С марта 1978 года коллектив строящегося завода возглавил замминистра энергетического машиностроения СССР Валерий Григорьевич Першин. С ним мне довелось немало сотрудничать, общаться, иногда и выходные дни вместе проводили с семьями. Интересный был человек, величайший машиностроитель.
Любопытно, что в одном из своих интервью В. Г. Першин с благодарностью вспоминал о своем сотрудничестве с местными руководителями: «Нужно было не просто построить завод с нуля, а еще и город со всей инфраструктурой, включая детские сады, кафе и поликлиники. Даже сельским хозяйством приходилось интересоваться. Я познакомился со всеми директорами ближайших совхозов и молодым, но очень толковым районным руководителем, председателем Цимлянского райисполкома Иваном Журавлевым. Мы подружились. Потом мне это немало помогло, когда нужно было искать участки для дач «атоммашевцев», организовать тепличное хозяйство на 18 гектаров. Выращивали там не только огурцы и помидоры, но даже дыни...»
— Да-а-а, житие мое было там непростым… — с улыбкой приглаживал подернутый сединой затылок Иван Николаевич. — Много тогда в Волгодонск приезжало столичного люда в командировку и на постоянную работу. Крупные руководители заводов, ученые, ведущие специалисты, партийные и министерские работники… И если им нужно было срочно решить какой-то вопрос по строительству завода, по размещению специалистов, они не стеснялись, давили своим авторитетом на местную власть Волгодонска, Цимлянска и даже Ростова. В таких ситуациях Николай Дмитриевич Пивоваров всегда помогал мне выстраивать работу таким образом, чтобы интересы района не ущемлялись, чтобы сотрудничество было взаимовыгодным. А он умел отстоять как свою позицию, так и позицию подчиненных, если, конечно, был убежден в их правоте. Николай Дмитриевич в ту пору был уже руководителем с большой буквы, его имя в области знали все руководители. Короче говоря, Цимлянск-Волгодонск — это для меня большая школа управления, совершенно новый опыт многостороннего взаимодействия с областным штабом гигантского строительства, союзными и республиканскими министерствами и ведомствами, дирекцией строящегося предприятия, проектными организациями… Ежедневно возникала масса все новых и новых вопросов практического свойства. Причем, не терпящих отлагательств, которые находились на контроле в штабе строительства. И надо сказать, мы справлялись с этим «девятым валом» практических вопросов. С благодарностью вспоминаю всех сотрудников Цимлянского райисполкома, которые не жалели ни сил, ни времени, как могли, приближали ввод в эксплуатацию жизненно необходимых области и стране Атоммаша, АЭС, радиозавода… Мы отдавали себя работе до конца, как земля отдает людям хлебный колос. И результат не заставил себя ждать. 18 декабря 1978 года председатель государственной комиссии, министр энергетического машиностроения СССР Виктор Васильевич Кротов на торжественном митинге поставил свою подпись под актом приемки первой очереди Атоммаша.
Газета «Волгодонская правда» в те дни писала: «Введена в эксплуатацию первая очередь Атоммаша. Главный корпус — это без малого километр в длину и полкилометра в ширину, плюс высота пятнадцатиэтажного дома. Это восемнадцатиметровые железобетонные «корни» свайного фундамента. Это могучие стены стальных колонн и ферм, на 45 метров взметнувшиеся вверх. «Главный» виден даже из старого города. Его бирюзовые стены, кажется, растворяются в небе над степным горизонтом…»
Несколько повременив, как бы заново переживая памятное событие сорокалетней давности, Иван Николаевич продолжил негромким, но полным значительности голосом:
— С вводом в эксплуатацию этих гигантских производств Ростовская область поэтапно превращалась из аграрно-промышленной в промышленно-аграрную. В мощнейший регион страны. По объемам и видам выпускаемой продукции область стала занимать шестое-седьмое места в СССР.
— Такой внушительный рост произошел после ввода в эксплуатацию Атоммаша и РАЭС?
— Нет, не только. Надо иметь в виду, что на рубеже семидесятых и восьмидесятых годов в Ростовской области сооружались одновременно более десяти тысяч важнейших объектов промышленности и инфраструктуры. Такое было впервые в истории Дона.
Здесь не лишне заметить, что у нашего главного героя и Н. Д. Пивоварова сложилось очень искреннее взаимоуважение. На форзаце одной из книг, подаренных Ивану Журавлеву, я прочел автограф: «Ивану Николаевичу Журавлеву, с чувством искреннего и глубокого уважения! Николай Пивоваров».
Надо понимать и помнить с благодарностью, что поколение Н. Д. Пивоварова — это советские люди, которые дерзнули собственным разумом и своими руками преобразовать окружающую действительность в новую реальность — эпоху социалистических городов и современных предприятий-гигантов, в эпоху трудовых починов и рекордов, прогресса и новаторства, больших свершений и еще больших планов. Таких энтузиастов-аскетов, одержимых созидательным патриотизмом людей, которые трудились самоотверженно, порой, самоистязательно, не было до них на земле и после них уже не будет. Они оставили на родной земле что-то очень важное, по-человечески доброе, красивое, сильное, героическое, подобное аттическим подвигам, мифам и легендам, но только настоящее, реальное. «Пусть нам будет трудно, но наши дети будут жить лучше нас» — вот что было реальным смыслом их жизни и той загадочной силой, которая сворачивала горы, взращивала на песках леса, покоряла космос, поднимала невиданные по масштабам стройки ХХ века. Их биографии напоминают расписание экзаменов, вдохновляют неравнодушных и увлеченных молодых людей на собственные свершения. Их судьбы заслуживают исследования, их опыт заслуживает преемственности, и даже простое изложение их биографий позволяет увидеть личности с их моралью и нравственностью, жизненной философией, профессиональным выбором, наконец, с их временем, что позволяет лучше понять великую Советскую Эпоху.
5
В Донбассе говорят, что у шахтерских детей школа жизни начинается с хоздвора шахты, лесосклада, террикона и первых слов шахтерского лексикона: «коногонка», «тормозок», «на-гора», «мачмала», «затяжка», «клеть»…
После шести классов школы Николай Пивоваров поступает в ремесленное училище угольщиков №10 г. Шахты, где совмещает занятия в училище с учебой в вечерней школе и работой на шахте. Парень спешил испытать себя настоящей мужской профессией. А еще — пришло понимание, что родителям уже трудно содержать семью.
«В первые послевоенные годы, — вспоминает Николай Дмитриевич, — в области шла планомерная подготовка кадров для угольной промышленности, причем, учащиеся были на полном гособеспечении: от питания до форменной одежды. Первокурсникам ремесленного училища давали по 700 граммов хлеба в день. А на втором курсе — уже килограмм двести грамм, как взрослому шахтеру. Иной раз мальчишки меняли свои полбуханки на пачку папирос. Им хотелось выглядеть взрослыми. В ремесленном училище № 10 мы первый год 5 дней в неделю учились, а один день работали на шахте «Пролетарская диктатура». Второй год — уже один день занимались, а 5 дней работали на шахте «Нежданная».
Работать Николаю пришлось и во время учебы в Шахтинском горном техникуме, и когда поступил в Новочеркасский политехнический институт. Получив диплом горного инженера с отличием, он вернулся на родную шахту им. Октябрьской революции более-менее подготовленным специалистом.
С самого начала трудового пути Николай Пивоваров трудился с огоньком, с шахтерской смекалкой, отличался самодисциплиной и творческим подходом к профессии. Старался досконально изучать технику, вносил и зачастую сам же внедрял рационализаторские предложения. Все это положительно влияло на продвижении по службе: помощник начальника подземного участка, начальник подземного участка, заместитель главного инженера шахты, заместитель руководителя по реконструкции шахты.
После реконструкции, добыча угля на предприятии увеличилась в полтора раза. Отец гордился сыном, подзадоривал его: «Кливаж поймал, Николай, теперь смотри, не упускай! Мягкого уголька и крепкой кровли тебе, сын!» Николай рос добрым сыном своих родителей, успел порадовать отца с матерью гордостью — гордостью за сына.
По-разному складывалась жизнь у детей войны, но почти все они рано мужали, узнавали цену труду и хлебной карточке, ни в чем не зарекались, не искали легких путей в жизни. Одни рвались в забои шахт, к домнам и мартенам, другие — на освоение целины, в геологоразведочные экспедиции, на всесоюзные ударные молодежные стройки, третьи — в летные, мореходные и профессионально-технические училища, в техникумы и институты. Послевоенные подростки, воспитанные на боевых и трудовых подвигах своих родителей и дедов, на советских книгах, песнях и кинофильмах, на наглядных примерах энтузиазма и героического труда старшего поколения, в большинстве своем становились настоящими людьми, увлеченными специалистами. В достаточно раннем возрасте они выбирали себе профессию, дорогу жизни — зачастую трудную, порой суровую, нередко героическую и непременно романтическую — с путеводной звездой.
Шли годы… Подземный участок, которым руководил Николай Пивоваров, установил рекорд по скоростному прохождению горных выработок. На копре шахты имени Октябрьской революции, одной из старейших в Восточном Донбассе, в честь этого события торжественно зажгли красную звезду. Горняков отметили денежной премией и ценными подарками. Начальник подземного участка Николай Пивоваров был награжден автомобилем ГАЗ 21 «Волга». Еще не раз в дальнейшем зажигались на копрах рубиновые звезды в честь трудовых рекордов Николая Пивоварова, его бригады, участка, шахты… Но та, заповедная красная звезда на копре шахты имени Фрунзе, визуализировалась детским воображением в мечту Коли Пивоварова — «вступить в шахтерскую гвардию». А когда мечта реализовалась, она стала путеводной звездой на всем его жизненном пути. Поэтому и сегодня он не устает повторять:
«Значительную часть жизни я посвятил этой профессии, поэтому лично для меня Ростовская область — прежде всего край шахтерский».
— Мы познакомились с Николаем Дмитриевичем в конце семидесятых годов, — рассказывал мне Иван Николаевич Журавлев, теплым взглядом рассматривая разложенные на столе в хронологическом порядке черно-белые фотографии. Помедлив, продолжал уже в деловом тоне: — Николай Дмитриевич работал тогда вторым секретарем Ростовского обкома КПСС. — Вот взгляните, — протянул мне снимок с двумя молодцевато улыбающимися мужчинами средних лет. — Николай Дмитриевич с первым секретарем Ростовского обкома КПСС Иваном Афанасьевичем Бондаренко. Если мне не изменяет память, это 1979 год. Созидательное, историческое было время, когда в стране и в области все шло в рост! Как второй секретарь обкома, Николай Дмитриевич курировал тогда промышленность области, — уже в деловом тоне он прокомментировал следующую фотографию, где Николай Пивоваров снялся на фоне громадного административного корпуса с большими буквами на фасаде — «АТОММАШ». — Впрочем, что значит, курировал? — вдруг задался вопросом Иван Николаевич, как бы сам себе переча. — Его рабочие будни справедливо было бы называть по-шахтерски — «упряжками». В бытность вторым секретарем обкома, а затем председателем облисполкома, он возглавлял, только вдумайтесь — около тридцати областных штабов по строительству и реконструкции особо важных объектов области: «Ростсельмаш», НЭВЗ, «Атоммаш», Ростовская АЭС, Таганрогский комбайновый, Донецкий экскаваторный заводы, Сулинский, Белокалитвинский, Каменский металлургические заводы… Да, еще завод «Красный Аксай», шахта «Обуховская», Шахтинский хлопчатобумажный комбинат, Азовский комбинат детского питания, Петровский животноводческий комплекс… Всего не перечесть. И почти все эти предприятия, заметьте, гиганты.
Здесь необходимо пояснить, что областные штабы на всесоюзных стройках СССР создавались для организации и всесторонней координации сроков и качества строительства предприятий, с целью сосредоточения и оперативного перераспределения ресурсов, для разрешения нестандартных ситуаций, помощи в создании инфраструктуры, объектов соцкультбыта… Ответственность руководителя штаба перед партией за сроки ввода объекта в эксплуатацию была суровой. Темпы строительства — невиданные и неслыханные в мировой практике. Осенью 1974 года в степи близ Волгодонска геодезисты вбили в землю первые колышки, а в 1978 году строители уже сдали первую очередь Атоммаша. Строящийся гигант атомного машиностроения был призван стать флагманом — основным поставщиком оборудования для атомной промышленности, нефтегазового комплекса и тепловой энергетики СССР.
Иван Николаевич задержал взгляд на пожелтевшем портрете молодого шахтера с замызганным углем лицом и широко улыбнулся, словно в ответ на белозубую улыбку парня с фотографии.
— Молодой Пивоваров? — скорее догадался, нежели узнал я.
— Да, он начинал подземным слесарем, — кивнул Иван Николаевич и взял со стола следующий снимок, где уже легко узнавались респектабельный Николай Пивоваров в черном костюме с депутатским значком на лацкане пиджака и великий Михаил Шолохов, одетый по-домашнему в вязаный жакет с шалевым воротником. Судя по всему, снимок был сделан в вешенском доме писателя.
— Николаю Дмитриевичу природой дано сочетать в себе масштабность мышления и рациональный практицизм, качества крепкого хозяйственника и талант врожденного общественника. Михаил Шолохов сказал ему однажды: «Я считал тебя заматерелым хозяйственником, а ты, оказывается, еще и пропагандист!»
— Трудно переоценить тот колоссальный опыт, который обрел Николай Дмитриевич, пройдя трудовой путь от шахтера до второго секретаря Ростовского обкома КПСС, председателя облисполкома, начальника штабов крупнейших строек области и страны. Было чему поучиться у такого пропагандиста. Поэтому я всегда старался перенимать многоуровневый опыт Николая Дмитриевича, ориентировался на его мнение, с первого знакомства стал воспринимать его как своего учителя.
— Областной штаб Атоммаша располагался в Цимлянске? — спросил я, не совсем представляя себе административное устройство территории в период столь грандиозного строительства.
— В Волгодонском горкоме партии. Первым секретарем тогда работал светлой памяти Тягливый Александр Егорович. Мы с ним дружили.
— И все-таки я не совсем понимаю, зачем вам, в ту пору председателю Цимлянского райисполкома, понадобился опыт строительства объектов ядерной энергетики?
Иван Николаевич несколько смутился.
— К тому времени я уже поработал два года директором совхоза «Дон». Это был один из крупнейших совхозов Цимлянского района, где довелось много строить: дороги, производственные помещения, жилье, объекты соцкультбыта. Затем, в 1978 году, я был избран вторым секретарем Цимлянского райкома партии, отвечал за промышленность района. В том же году меня назначили председателем Цимлянского райисполкома, на землях которого строился Атоммаш. А рядом с ним развернулось еще и строительство Ростовской атомной станции с проектной мощностью 6000 МВт. Одна из крупнейших станций в мире по тем временам. Рядом было также начато строительство крупнейшего радиозавода. На Цимлянский райисполком замыкалось решение многих жизненно важных вопросов этой гигантской стройплощадки страны: от выделения земель до продовольственного снабжения, строительства жилья и объектов соцкультбыта, организации автобусных маршрутов, автоматической телефонной связи и многого другого. Так что опыт сотрудничества с дирекциями строящихся гигантов был мне необходим. К тому же, Волгодонск стремительно рос. В середине 1970-х годов в Волгодонске проживало 36 тысяч жителей, а к 1985 году, если не ошибаюсь, — 176 тысяч. Кстати, совхоз «Добровольский», где я начинал трудовую деятельность главным зоотехником, и соседний с ним совхоз имени А. Черникова выделили под строительство Атоммаша по 200 гектаров земли. Оказалось, что этого мало. Еще 200 гектаров выделил Цимлянский исполком. На этих шестистах гектарах и свершилосьстроительство гиганта атомной индустрии СССР. Первый секретарь Волгодонского горкома партии А. Е. Тягливый так сформулировал задачу для строящегося Волгодонска — стать «визитной карточкой в будущее человечества». Ни больше ни меньше. Это к нашему давнишнему разговору о трудовом пафосе.
— Пафоса строящемуся Волгодонску было не занимать, — согласился я. — И звучал он тогда вполне оправданно. Готовясь к нашей беседе, я натолкнулся на стихи того времени:
Мы построим завод-великан,
Как отцы в прокаленном просторе
Подарили грядущим векам
Волго-Дон и Цимлянское море.
— Помню, помню… — заулыбался Иван Николаевич. — Это из песни «Время подвига — наше время». В этих словах отражена преемственность поколений советских людей. Время было реально героическое. В 1978 году, по инициативе областного штаба во главе с Пивоваровым, вся Ростовская область подключилась к созданию полноценного социального сектора завода. Один город области построил для Волгодонска новую школу, другой — детский сад, третий — комбинат общественного питания… Атоммаш стал детищем всех трудящихся области. На его возведении трудилось свыше 27 тысяч строителей и монтажников. Я был знаком со многими руководителями и специалистами строительства. С марта 1978 года коллектив строящегося завода возглавил замминистра энергетического машиностроения СССР Валерий Григорьевич Першин. С ним мне довелось немало сотрудничать, общаться, иногда и выходные дни вместе проводили с семьями. Интересный был человек, величайший машиностроитель.
Любопытно, что в одном из своих интервью В. Г. Першин с благодарностью вспоминал о своем сотрудничестве с местными руководителями: «Нужно было не просто построить завод с нуля, а еще и город со всей инфраструктурой, включая детские сады, кафе и поликлиники. Даже сельским хозяйством приходилось интересоваться. Я познакомился со всеми директорами ближайших совхозов и молодым, но очень толковым районным руководителем, председателем Цимлянского райисполкома Иваном Журавлевым. Мы подружились. Потом мне это немало помогло, когда нужно было искать участки для дач «атоммашевцев», организовать тепличное хозяйство на 18 гектаров. Выращивали там не только огурцы и помидоры, но даже дыни...»
— Да-а-а, житие мое было там непростым… — с улыбкой приглаживал подернутый сединой затылок Иван Николаевич. — Много тогда в Волгодонск приезжало столичного люда в командировку и на постоянную работу. Крупные руководители заводов, ученые, ведущие специалисты, партийные и министерские работники… И если им нужно было срочно решить какой-то вопрос по строительству завода, по размещению специалистов, они не стеснялись, давили своим авторитетом на местную власть Волгодонска, Цимлянска и даже Ростова. В таких ситуациях Николай Дмитриевич Пивоваров всегда помогал мне выстраивать работу таким образом, чтобы интересы района не ущемлялись, чтобы сотрудничество было взаимовыгодным. А он умел отстоять как свою позицию, так и позицию подчиненных, если, конечно, был убежден в их правоте. Николай Дмитриевич в ту пору был уже руководителем с большой буквы, его имя в области знали все руководители. Короче говоря, Цимлянск-Волгодонск — это для меня большая школа управления, совершенно новый опыт многостороннего взаимодействия с областным штабом гигантского строительства, союзными и республиканскими министерствами и ведомствами, дирекцией строящегося предприятия, проектными организациями… Ежедневно возникала масса все новых и новых вопросов практического свойства. Причем, не терпящих отлагательств, которые находились на контроле в штабе строительства. И надо сказать, мы справлялись с этим «девятым валом» практических вопросов. С благодарностью вспоминаю всех сотрудников Цимлянского райисполкома, которые не жалели ни сил, ни времени, как могли, приближали ввод в эксплуатацию жизненно необходимых области и стране Атоммаша, АЭС, радиозавода… Мы отдавали себя работе до конца, как земля отдает людям хлебный колос. И результат не заставил себя ждать. 18 декабря 1978 года председатель государственной комиссии, министр энергетического машиностроения СССР Виктор Васильевич Кротов на торжественном митинге поставил свою подпись под актом приемки первой очереди Атоммаша.
Газета «Волгодонская правда» в те дни писала: «Введена в эксплуатацию первая очередь Атоммаша. Главный корпус — это без малого километр в длину и полкилометра в ширину, плюс высота пятнадцатиэтажного дома. Это восемнадцатиметровые железобетонные «корни» свайного фундамента. Это могучие стены стальных колонн и ферм, на 45 метров взметнувшиеся вверх. «Главный» виден даже из старого города. Его бирюзовые стены, кажется, растворяются в небе над степным горизонтом…»
Несколько повременив, как бы заново переживая памятное событие сорокалетней давности, Иван Николаевич продолжил негромким, но полным значительности голосом:
— С вводом в эксплуатацию этих гигантских производств Ростовская область поэтапно превращалась из аграрно-промышленной в промышленно-аграрную. В мощнейший регион страны. По объемам и видам выпускаемой продукции область стала занимать шестое-седьмое места в СССР.
— Такой внушительный рост произошел после ввода в эксплуатацию Атоммаша и РАЭС?
— Нет, не только. Надо иметь в виду, что на рубеже семидесятых и восьмидесятых годов в Ростовской области сооружались одновременно более десяти тысяч важнейших объектов промышленности и инфраструктуры. Такое было впервые в истории Дона.
Здесь не лишне заметить, что у нашего главного героя и Н. Д. Пивоварова сложилось очень искреннее взаимоуважение. На форзаце одной из книг, подаренных Ивану Журавлеву, я прочел автограф: «Ивану Николаевичу Журавлеву, с чувством искреннего и глубокого уважения! Николай Пивоваров».
Надо понимать и помнить с благодарностью, что поколение Н. Д. Пивоварова — это советские люди, которые дерзнули собственным разумом и своими руками преобразовать окружающую действительность в новую реальность — эпоху социалистических городов и современных предприятий-гигантов, в эпоху трудовых починов и рекордов, прогресса и новаторства, больших свершений и еще больших планов. Таких энтузиастов-аскетов, одержимых созидательным патриотизмом людей, которые трудились самоотверженно, порой, самоистязательно, не было до них на земле и после них уже не будет. Они оставили на родной земле что-то очень важное, по-человечески доброе, красивое, сильное, героическое, подобное аттическим подвигам, мифам и легендам, но только настоящее, реальное. «Пусть нам будет трудно, но наши дети будут жить лучше нас» — вот что было реальным смыслом их жизни и той загадочной силой, которая сворачивала горы, взращивала на песках леса, покоряла космос, поднимала невиданные по масштабам стройки ХХ века. Их биографии напоминают расписание экзаменов, вдохновляют неравнодушных и увлеченных молодых людей на собственные свершения. Их судьбы заслуживают исследования, их опыт заслуживает преемственности, и даже простое изложение их биографий позволяет увидеть личности с их моралью и нравственностью, жизненной философией, профессиональным выбором, наконец, с их временем, что позволяет лучше понять великую Советскую Эпоху.
5
В Донбассе говорят, что у шахтерских детей школа жизни начинается с хоздвора шахты, лесосклада, террикона и первых слов шахтерского лексикона: «коногонка», «тормозок», «на-гора», «мачмала», «затяжка», «клеть»…
После шести классов школы Николай Пивоваров поступает в ремесленное училище угольщиков №10 г. Шахты, где совмещает занятия в училище с учебой в вечерней школе и работой на шахте. Парень спешил испытать себя настоящей мужской профессией. А еще — пришло понимание, что родителям уже трудно содержать семью.
«В первые послевоенные годы, — вспоминает Николай Дмитриевич, — в области шла планомерная подготовка кадров для угольной промышленности, причем, учащиеся были на полном гособеспечении: от питания до форменной одежды. Первокурсникам ремесленного училища давали по 700 граммов хлеба в день. А на втором курсе — уже килограмм двести грамм, как взрослому шахтеру. Иной раз мальчишки меняли свои полбуханки на пачку папирос. Им хотелось выглядеть взрослыми. В ремесленном училище № 10 мы первый год 5 дней в неделю учились, а один день работали на шахте «Пролетарская диктатура». Второй год — уже один день занимались, а 5 дней работали на шахте «Нежданная».
Работать Николаю пришлось и во время учебы в Шахтинском горном техникуме, и когда поступил в Новочеркасский политехнический институт. Получив диплом горного инженера с отличием, он вернулся на родную шахту им. Октябрьской революции более-менее подготовленным специалистом.
С самого начала трудового пути Николай Пивоваров трудился с огоньком, с шахтерской смекалкой, отличался самодисциплиной и творческим подходом к профессии. Старался досконально изучать технику, вносил и зачастую сам же внедрял рационализаторские предложения. Все это положительно влияло на продвижении по службе: помощник начальника подземного участка, начальник подземного участка, заместитель главного инженера шахты, заместитель руководителя по реконструкции шахты.
После реконструкции, добыча угля на предприятии увеличилась в полтора раза. Отец гордился сыном, подзадоривал его: «Кливаж поймал, Николай, теперь смотри, не упускай! Мягкого уголька и крепкой кровли тебе, сын!» Николай рос добрым сыном своих родителей, успел порадовать отца с матерью гордостью — гордостью за сына.
По-разному складывалась жизнь у детей войны, но почти все они рано мужали, узнавали цену труду и хлебной карточке, ни в чем не зарекались, не искали легких путей в жизни. Одни рвались в забои шахт, к домнам и мартенам, другие — на освоение целины, в геологоразведочные экспедиции, на всесоюзные ударные молодежные стройки, третьи — в летные, мореходные и профессионально-технические училища, в техникумы и институты. Послевоенные подростки, воспитанные на боевых и трудовых подвигах своих родителей и дедов, на советских книгах, песнях и кинофильмах, на наглядных примерах энтузиазма и героического труда старшего поколения, в большинстве своем становились настоящими людьми, увлеченными специалистами. В достаточно раннем возрасте они выбирали себе профессию, дорогу жизни — зачастую трудную, порой суровую, нередко героическую и непременно романтическую — с путеводной звездой.
Шли годы… Подземный участок, которым руководил Николай Пивоваров, установил рекорд по скоростному прохождению горных выработок. На копре шахты имени Октябрьской революции, одной из старейших в Восточном Донбассе, в честь этого события торжественно зажгли красную звезду. Горняков отметили денежной премией и ценными подарками. Начальник подземного участка Николай Пивоваров был награжден автомобилем ГАЗ 21 «Волга». Еще не раз в дальнейшем зажигались на копрах рубиновые звезды в честь трудовых рекордов Николая Пивоварова, его бригады, участка, шахты… Но та, заповедная красная звезда на копре шахты имени Фрунзе, визуализировалась детским воображением в мечту Коли Пивоварова — «вступить в шахтерскую гвардию». А когда мечта реализовалась, она стала путеводной звездой на всем его жизненном пути. Поэтому и сегодня он не устает повторять: «Значительную часть жизни я посвятил этой профессии, поэтому лично для меня Ростовская область — прежде всего край шахтерский».
Когда Николаю Дмитриевичу присуждалось звание «Почетный гражданин Ростовской области», председатель Законодательного Собрания Ростовской области В. Е. Дерябкин в поздравительном слове сказал: «Это человек-легенда. На Дону нет, наверное, ни одного крупного проекта, в реализации которого не принимал участие Николай Дмитриевич Пивоваров. Будь то «Атоммаш», «Ростсельмаш», НЭВЗ, Ростовская АЭС и многие другие предприятия нашего региона. Поэтому донские депутаты единогласно проголосовали за предложение губернатора Василия Голубева о присвоении этому выдающемуся человеку высокого звания «Почетный гражданин Ростовской области». Низкий ему поклон за труд и крепкого здоровья».
«Служил, служу и буду служить родному Донскому краю и Русскому Отечеству!» — ответил Николай Дмитриевич Пивоваров, выдающийся сын Дона и России.